В недавнем интервью басист Stevie Stewart и барабанщик Richie Onori рассказали о своём участии в THE SWEET — пятерке музыкантов, которая получила права на использование названия и выступления в США и Канаде под именем THE SWEET, при этом не имея в своём составе ни одного участника оригинального состава SWEET. Оригинальный состав SWEET был сформирован в Великобритании в 1968 году и включал Брайана Коннолли на лид-вокале, Стива Приста на басу и бэк-вокале, барабанщика Мика Такера и гитариста Frank Torpey, которого позже сменил Mick Stewart, а затем — Andy Scott. Прист перебрался в Лос-Анджелес и в январе 2008 года запустил новое воплощение SWEET. Ещё при жизни Прист обладал правом использовать название SWEET в США и Канаде, тогда как Andy Scott гастролировал со своей версией группы в Великобритании. Эти двое были в разладе на протяжении десятилетий, но в 2010-х возобновили общение. После ухода из жизни Коннолли (в 1997 году) и Такера (в 2002 году), Прист продолжил выступать под именем SWEET с новым составом, который, по его мнению, обладал талантом, драйвом и высокой энергетикой классического SWEET. Состав, собранный Пристом, был тепло принят поклонниками — коллектив дал сотни концертов в США, Канаде, Южной Америке, Европе и многих других странах мира на протяжении более десяти лет, вплоть до кончины самого Приста в 2020 году. Вскоре после этого было решено, что THE SWEET должна продолжить существование — сейчас в состав входят фронтмен Ariel Kamin, гитарист Jimmy Burkard, клавишник Dave Schulz, Stewart и Onori, — поскольку именно об этом их и просил Прист. На вопрос Rocking With Jam Man о том, что именно люди чаще всего понимают неправильно в отношении версии THE SWEET, собранной Пристом, и нынешнего состава группы, Richie ответил: «Ну, думаю, первое, что нужно понимать, — это то, что Стив был одним из основателей группы, наравне с Брайаном и Миком Такером. Это первое. И многие люди на самом деле не осознают, какая карьера была у нас со Stevie ещё до того, как мы встретили Стива Приста. Так что мы считаем себя частью общей истории, частью этой линии преемственности. Но если отвечать конкретно на ваш вопрос — Стив был воодушевлён возможностью по-настоящему воплотить то, во что он верил. Ему просто не нравилось, как всё складывалось с... Его просили снова объединиться с Andy, и он этого не хотел. Ему не нравилось, как всё это подавалось. Поэтому он пригласил нас. И, собственно, суть в том, что незадолго до смерти он был по-настоящему рад, что мы подхватили эстафету — точно так же, как это происходит с LYNYRD SKYNYRD и многими другими группами. Такие мнения всегда будут. Но мы это уже прошли, это уже позади. 20 лет этим занимаемся — реально нет смысла обсуждать какие-то споры. У наших фанатов особых противоречий нет. Хейтеры всегда найдутся, и они имеют полное право на своё мнение, но мы всё это давно оставили позади. У нас собрана невероятная команда, мы несём факел SWEET, и нас это по-настоящему вдохновляет. И на самом деле версий [SWEET] не так уж много. Есть Andy [который гастролирует со своей версией SWEET] за рубежом, и есть наша версия, которая закрывает очень большую территорию, продолжая нести факел этой невероятной группы — THE SWEET». Что касается того, как Прист выбрал Stewart'а и Onori для того, чтобы представлять SWEET в новой версии группы, Richie сказал: «По сути, я работал с Китом Эмерсоном в то время, когда играл со Стивом. Это было на благотворительном мероприятии. На этом же мероприятии я играл со Slash'ем, Steve'ом Lukather'ом и Китом Эмерсоном. Я тогда состоял в одной группе, там же был Bobby Kimball и все остальные. То есть мы уже были достаточно известными музыкантами. Для Стива это имело большое значение. Ну а что касается Stevie, я дам ему самому ответить, чем он занимался и почему Стив в итоге решил сделать нас партнёрами — потому что именно партнёры мы и есть. Мы партнёры по бренду, наравне с семьёй. Давай, Stevie, продолжай». Stevie добавил: «Да, нас пригласили именно как партнёров. Стив хотел видеть рядом с собой музыкантов высочайшего класса. Ему были нужны люди, которые смогут не просто представлять бренд и песни, но и двигать всё это вперёд, по-настоящему пропуская через себя. Именно этим мы и занимаемся. Мы доносим эти песни до людей так, как это и должно быть сделано. И тут всё просто: если хотите услышать эти песни вживую так, как надо, — вам нужны именно мы». На вопрос, говорил ли когда-либо Прист при жизни с кем-то из них напрямую о том, что он хотел бы для судьбы своей версии SWEET после своего ухода, Stewart ответил: «Ну, он никогда не думал, что умрёт, поэтому об этом речи и не заходило. Так продолжалось вплоть до того момента, когда мы поехали выступать в Миннеаполис посреди зимы, и он вернулся оттуда с очень тяжёлой формой пневмонии. Его госпитализировали, он полгода находился на аппарате искусственной вентиляции лёгких, прежде чем скончался. Так что времени на обсуждение будущего группы почти не оставалось. Но мы и так все понимали, что к чему. Мы были товарищами по группе, партнёрами, мы были SWEET». На вопрос о недавнем комментарии Andy'я Scott'а о том, что существование версии SWEET в Америке без участия кого-либо из классического состава «на самом деле неправильно», Richie ответил: «У нас есть название. У нас есть эта территория. Стив действительно хотел, чтобы мы продолжили. Он поднимал эту тему в последний раз, когда я его видел, и хотел, чтобы группа была представлена именно так, потому что это был коллектив, который он сам собрал. Что до Andy — он выступает там, у себя, и его география весьма ограничена: в основном это Германия и подобные регионы. Так что я не понимаю, в чём тут проблема для нас... Более того, думаю, это скорее хорошая ситуация, которая идёт на пользу и его бренду тоже. Мы занимаемся своим делом здесь, он — своим там. Мы друг другу дорогу особо не переходим. Не понимаю, из-за чего весь этот сыр-бор». Stewart также прокомментировал заявление Скотта о том, что Прист якобы «сделал очень глупую вещь», создав семейный траст вместе с родственниками Стива, из-за чего его жена теперь «управляет небольшой группой под названием THE SWEET в Америке». «Семейный траст [Приста] существовал уже много лет. У них есть собственные активы. Они со Стивом были очень успешны как пара. А семейный траст — это просто... У меня у самого есть такой со своей семьёй. Это, по сути, максимально надёжная форма завещания, форма семейного траста. Всё имущество принадлежит трасту, и его главная функция — избавить наследников от процедуры судебного утверждения завещания после смерти. Так что траст имеет крайне мало отношения к чему-либо, кроме защиты его семьи и бренда SWEET, права на который принадлежат ему. Именно семейный траст владеет названием и лицензировал его нам — и это было решение, которое далось непросто. Мы не приняли его в первую же секунду после смерти Стива. Нам потребовалось много времени, чтобы вообще начать этот разговор. Мы потеряли близкого друга. И лично я рад, что Andy продолжает играть. Желаю ему всего наилучшего. Надеюсь, со здоровьем у него всё в порядке. И это прекрасно. Но сейчас такое время, когда музыканты классических рок групп не молодеют. Они уходят из жизни один за другим, и если люди хотят и дальше наслаждаться тем, как должна звучать и исполняться эта музыка — вся классика рока, — и хотят быть уверены, что получат хорошее шоу и достойное представление этой музыки, то так сейчас происходит со многими группами, не только со SWEET. Если у Andy'я есть на нас какая-то обида, это его личная проблема. Мы не пытаемся никого наживать себе во враги. Мы не пытаемся кого-то превзойти. Всё, чего мы хотим, — играть эти песни как можно лучше и продолжать привлекать новых поклонников. И это идёт на пользу всем причастным — и оригинальным участникам, и их семьям, и их семейным трастам, — потому что если мы не будем выходить и играть, музыка попросту умрёт. Всё очень просто». Развивая тему решения продолжить выступать под именем THE SWEET после ухода Приста, Richie сказал: «Мы стали партнёрами. Единственная причина, по которой я решил присоединиться к SWEET, — у меня в тот момент и так была отличная карьера. Я участвовал в самых разных проектах, у меня было много всего. И Стив считал, что я нахожусь на очень высоком уровне. Он вышел из своего рода творческой паузы, и когда предложил мне партнёрство, а следом за мной — и Stevie'у, мы согласились. Мы стали партнёрами в его группе. Это единственная причина, по которой мы на это пошли, и мы вложили в это все эти годы. Так что это своего рода инвестиция, и это часть нашего профессионального пути — не в том смысле, что мы не занимаемся ничем другим, но SWEET занимает в нём огромное место, и мы просто любим эту музыку. И мы по-настоящему чтим память Стива. Мы на сто процентов верим в эту музыку, и нам просто нравится выступать. И фанатам это тоже нравится. Мы не слышим никакого негатива, когда играем перед тысячами и тысячами людей, а за все эти годы — перед миллионами. Люди стоят в очереди, чтобы с нами познакомиться, потому что им все в кайф. Всё дело именно в нас и в нашем участии в будущем SWEET». После того как Yates отметил, что Скотт недавно заявил, что версия SWEET Andy'я всё же может гастролировать по Америке — возможно, под названием "UK SWEET", чтобы отличать эту группу от версии SWEET, базирующейся в США, — Richie ответил: «Слушайте, STARSHIP прямо сейчас так и делают — есть Mickey Thomas и его STARSHIP, и есть другой STARSHIP. Ну и пусть, ради бога, пускай будет так. Но у нас такого нет. [Andy] находится по другую сторону Атлантики, ещё выступает в Австралии, а мы много играем в Канаде. И благослови его Бог, пусть приезжает. Возможно, это создаст некоторую путаницу. Но у него и так огромная... Ну давайте честно — Германия и часть Европы всегда были главным оплотом SWEET именно в Европе, и там у него достаточно концертов, так что вот так. Не знаю, откуда вы берёте всю эту информацию [о том, что Andy говорит о нас]. Я не видел этих интервью. Судя по всему, он снова воспринимает всё слишком лично. А мы просто отпустили это за прошедшие 20 лет. Похоже, он расстроен, если вы действительно передаёте нам его слова верно». На вопрос, готовы ли они встретиться с Andy лично, без участия юристов, чтобы обсудить ситуацию, Richie ответил: «Никаких юристов тут вообще нет, и никакого спора по товарному знаку тоже нет. Тут просто нечего обсуждать. Это уже давно решённый вопрос. Давай, Stevie, продолжай с этого места». Stevie добавил: «Да, никакого юридического спора здесь в принципе не существует. Мы имеем полное законное право использовать бренд SWEET. И поскольку мы с Richie вложили в это все эти годы, и люди знают, что мы были рядом со Стивом, — а мы со Стивом, кстати, были очень, очень близки, — я делал всё, что было в моих силах, чтобы помочь его карьере и продвижению этой группы, и продолжаю это делать. Так что никакого спора с привлечением юристов или судебных исков тут нет и быть не может. Не за что тут вообще судиться. Если вдруг начнётся что-то похожее на клевету — это уже другой разговор. Но проблем у нас никаких нет, честно». Richie также прокомментировал часть критики в адрес американской версии SWEET за отсутствие в составе кого-либо из классического состава. Richie сказал: «Ну, тут особо не с чем спорить. Мы не сталкиваемся с большим количеством возражений. Не знаю, откуда вы черпаете столько информации на этот счёт. У нас не так уж много людей реально предъявляют нам претензии в лицо, а если такое случается — мы просто убираем их из соцсетей, потому что у многих людей есть своё мнение, и они имеют на него полное право. Взять хотя бы Michael'а Cartellone из LYNYRD SKYNYRD — там тоже нет оригинальных участников. Точно так же, как когда я ходил смотреть FOREIGNER без единого оригинального участника в Hollywood Bowl. Публике музыка нравится. Это единственное, что должно волновать фанатов. Они говорят: «Ого, они действительно сохраняют это имя, эти песни, которые мы так любили». Но в Европе люди расстроены, потому что Andy продолжает выступать. И давайте будем честны — он был третьим гитаристом, хотя фактически именно он был основным гитаристом почти во всех главных хитах группы. Тем не менее Стив нас очень любил. У нас были действительно крепкие, тесные отношения. После его ухода нам потребовалось какое-то время, чтобы всё обдумать, восстановить, но в итоге мы пришли к этому решению. И дело не в том, что кто-то на нас как-то повлиял, и мы не из тех, кто ложится спать с мыслью: «Боже, там опять какой-то спор идёт». Мы так не думаем. Совсем не так. Мы музыканты, которые тоже были достаточно известны, играли с топовыми исполнителями. Я играл с [Richie] Sambora, Китом Эмерсоном — могу перечислять от Ронни Джеймса Дио и дальше, кого угодно. Так что, учитывая всё, что я наработал за эти годы, люди должны понимать: тот факт, что я играю в SWEET, не отменяет того, что у меня есть собственная репутация, и то же самое касается Stevie. Stevie играл с самыми крупными именами ещё до того, как мы встретили Стива Приста. Так что вместо благодарности... мы ведь не какие-то безвестные музыканты. Может быть — не знаю, кто там в составе у Andy'я, не знаю, насколько известны эти имена, — но у нас есть послужной список, и это действительно важно. Так что люди должны это признавать — что мы и так уже состоявшиеся, признанные музыканты. И просто быть благодарными нам за то, что мы несём этот факел. А если Andy хочет приехать сюда — благослови его Бог. Дерзай, дружище, приезжай. Но к чему вся эта конкуренция? Не понимаю, в чём проблема. Он сюда не приезжает. Его тут не было уже 25 лет». Комментируя напрямую некоторые негативные высказывания Andy'я, Richie сказал : «Ну зачем вообще это раздувать? Это что, форма травли? В нашем обществе хватает хулиганов, ясно? И вдруг кто-то начинает завидовать... Если он считает, что мы настолько плохи, ну так пусть выскажется прямо. Но если вы видите, как мы играем, видите, что мы выкладываемся по полной, — критиковать нас будет очень сложно, потому что мы это доказываем делом. Так что хватит этой травли, хватит. Никакого юридического спора здесь нет. Пусть прошлое остаётся в прошлом. Если бы, скажем, нас позвали в Зал славы рок-н-ролла, а он не смог бы привезти сюда свою группу — согласились бы мы объединиться с Andy'ем и выйти с нашей версией вместе с ним? Безусловно. У нас нет к этому парню никаких претензий. Так что это скорее то, чего хочет пресса, — раздуть большой скандал. Большинство интервью, которые мы даём, проходят действительно здорово. И люди обычно не задают подобных вопросов про все эти противоречия. Мы с этим особо не сталкиваемся. Это первый раз, когда мне задают настолько жёсткие вопросы, как вы сейчас, — не считая ещё одного случая... Но нет — не-а. Мы играем, нас нанимают, мы играем на больших площадках, перед десятками тысяч людей. Людям это нравится. Так что хватит уже этой ерунды. Хватит. Мир и так достаточно разделён. Незачем нас ещё за это упрекать... Такое мнение обычно бывает только у завистливых музыкантов, которые сами не играют перед десятками тысяч зрителей. Но если это их мнение — что ж, благослови их Бог. Молодцы. Они имеют полное право высказываться. Мир всё-таки свободный, будем надеяться».